Пусть в жизни всегда будет момент для счастья, повод для улыбки и время для мечты!

🎨 [club70685365|Рина Зенюк]

Драгоценный дар от Бога - день в котором ты живешь.(с)

Фото из интернета

И новый день, и новые надежды…
И вечное - спаси и сохрани.(с)

Фото из интернета

С понедельником Светлой Пасхальной седмицы, чудесные волшебники!
Светлого, ясного, поющего дня вам!!!🙏🌿❤

Доброе утро, волшебник!

Доброе утро!☀

🎨chilliezgraphy

Праздновать Пасху – это значит всем сердцем и помышлением благодарить и прославлять Бога за неизреченный дар Его – дар воскресения и любви.

Архимандрит Иоанн (Крестьянкин)
иллюстр. Нино Чакветадзе

“Дорого яичко к Христову дню" – так гласит известная русская пословица.

В христианстве крашеное яйцо является символом Воскресения и главным атрибутом Пасхи.
По древнему церковному преданию, первое пасхальное яйцо Святая равноапостольная Мария Магдалина преподнесла римскому императору Тиберию. Вскоре по вознесении Христа Спасителя на небо Мария Магдалина явилась для Евангельской проповеди в Рим. В те времена было принято, приходя к императору, подносить ему подарки. Состоятельные приносили драгоценности, а бедные люди то, что могли. Поэтому Мария Магдалина, не имевшая ничего, кроме веры в Иисуса, протянула императору Тиберию куриное яйцо с возгласом: "Христос Воскресе!". Император, усомнившись в сказанном, заметил, что никто не может воскреснуть из мертвых и в это так же трудно поверить, как в то, что белое яйцо может стать красным. Тиберий не успел договорить эти слова, а яйцо стало превращаться из белого в ярко-красное.
Предание способствовало тому, что обычай этот прижился. Красная окраска яиц символизировала кровь Христа и одновременно служила символом Воскресения.
Первоначально, в другие цвета кроме красного, яйца не красили. Но позже начали окрашивать, а также стали писать изречения, рисовать пейзажи.

иллюстр. Нино Перадзе

Гинни. . Ммм... канон.
Кто любит Гинни?

— Христос воскресе, Ольга Александровна, — говорит он, протягивая яичко, расписанное им самим акварелью с золотом.

— Воистину!

— Ольга Александровна, вы знаете, конечно, православный обычай…

— Нет, нет, я не христосуюсь ни с кем.

— Тогда вы плохая христианка. Ну, пожалуйста. Ради великого дня!

Полная важная мамаша покачивается у окна под пальмой в плетеной качалке. У ног ее лежит большой рыжий леонбергер**.

— Оля, не огорчай юнкера. Поцелуйся.

— Хорошо, но только один раз, больше не смейте.

Kонечно, он осмелился.

О, каким пожаром горят нежные атласные прелестные щеки. Губы юноши обожжены надолго. Он смотрит: ее милые розовые губы полуоткрыты и смеются, но в глазах влажный и глубокий блеск.

— Ну, вот и довольно с вас. Чего хотите? Пасхи? Kулича? Ветчины? Хереса?

А радостный, пестрый, несмолкаемый звон московских колоколов льется сквозь летние рамы окон.

Александр Куприн "Московская пасха"